Иногда с умыслом. А иногда и без всякого умысла, не будучи в состоянии почувствовать чужую боль. Во время войны, в бою, мой друг, связист, был ранен осколком мины в голову. Его сочли мертвым. Он лежал недвижимый, побелевший, казалось бы, бездыханный. 
Его уже хотели похоронить, но лицо его вдруг слегка порозовело и веки дрогнули. Счастье, что это заметили. Увезли моего друга в госпиталь, прооперировали, вынули осколок. И все получилось так хорошо, что после госпиталя он смог вернуться к службе, правда уже не в строй. И вот после войны нашелся человек из того же полка, который и рассказал моему другу, что того уже собирались похоронить. Какие-то секунды — и в яму...
— Зачем вы это сделали? — спросили у этого человека.— Зачем? Ведь это ужасно...
— А что тут такого? Случай такой необыкновенный, а он и не знал...
Смотрел этот человек недоумевающими, невинными глазами. Мол, действительно, что такое, что я такого сделал?
А друг мой, связист, стал после этого разговора страдать чудовищными головными болями, сник как-то.
Сказал мне:
— Из-за этого дурака жить стало тесно, задыхаюсь... Как подумаю, словно с живого кожу сдирают...
Вот так это! Захотел человек сказать — и сказал. Что тут такого? Ведь не выдумал. Случай, какой необыкновенный. Интересно, если человеку скажешь, что его чуть не похоронили, как он себя почувствует. Вот и сказал. А что?..
Попробуй назвать его живодером, не поймет — за что?
Как и те, кто писал злобные записки Блоку, Маяковскому...
Мещанин твердо уверен в своем праве и в своей правоте. Во всех случаях.
А что такого?!.
Не так это просто с мещанством и мещанином.
Если полипа, живущего в океане, вывернуть наизнанку, он продолжает жить вот так, вывернутым наизнанку, как ни в чем не бывало.
Удивительная способность, удивительная жизнестойкость. Удивительная и опасная.
Может быть, живучесть мещанства именно в этом, в способности вывернутьвя наизнанку, если только есть такая надобность? Или ловко ускользнуть, спрятаться за собственную ничтожность, никчемность, а затем выглянуть, усмехнуться, утвердиться, занять позицию? Именно так, обернуться в жизненной игре любой картой, любой мастью... Попробуй возьми его!
Они не влюбляются, не выходят замуж, не женятся, а сочетаются браком. У них не чувства рождают торжественность слов, а торжественные слова — подобие чувств.
Слышал, как кто-то сказал о себе, что воссоединился браком.
— Как это так, воссоединился?
— А так, женился я, значит...
Они никогда не могут добраться до сути, даже если она не дальше, чем ядро в орехе. Правда, если бы суть была ядром в орехе, если бы она была съедобна, орех был бы расколот и ядро съедено.
Доктор наук, профессор, произнося слово над гробом умершего сослуживца по научно-исследовательскому институту, говоря о его доброте, о его вкладе в науку, не преминул сказать, что у того при всем этом не было ученой степени...
И повторил несколько раз, как бы снисходительно извиняя умершего, что он скончался не доктором наук, даже не кандидатом.
Т. С. Сухотина-Толстая, дочь великого писателя, в воспоминаниях об отце рассказывает, что редакция «Современника», публикуя повесть «Детство», дала ей, без согласования с автором, название «История моего детства». Это вызвало резкое недовольство Льва Николаевича. Во всех последующих изданиях Толстой печатал повесть под тем названием, которое дал ей сам.
Легко понять редакцию «Современника». Ей представлялось значительным именно то, что писатель рассказывает о себе, это, как полагали в редакции, и должно было привлечь внимание множества читателей. Но Толстой в рассказе о детстве стремился увидеть не только личное, но и общее. Что же это такое, начало жизни, для каждого из нас? Вглядывается в прошлое, ставшее для человека далеким, не ребенок, а взрослый, понимающий, чувствующий его сквозь время, сквозь открытия и сомнения. Многое забыто, что-то высветилось, запомнилось. Почему одно, а не другое?
Воспоминания — это прорыв к прошлому сквозь тайнопись сознания,— не все удается расшифровать. Никогда не стать снова ребенком. Сожалеть об этом бессмысленно.
В стремлении понять этот мир, понять добро и зло этого мира, преодолеть скорбь об утраченном мы не можем уйти от мыслей о детстве как об особом времени, не всегда счастливом, не для всех золотом, но для всех невозвратном. Как нужно быть благодарным тем, кто видит начало жизни сквозь волшебный кристалл не замутненным ложью, но просветленным мыслью и любовью.
Новый текст
