И как он все знает, как хорошо осведомлен — предполагается, что он черпает из источников, к которым допущен.
Он впереди всех, на несколько шагов впереди прогресса, впереди самого себя...
Честолюбив очень, самолюбив очень. Не обижайте его.
Знал такого Петра Ивановича, женившегося на обладательнице громкой фамилии. Всем говорил, что его жена правнучка декабриста и внучка исследователя, прославившегося своими открытиями,— его именем назвали какой-то горный хребет... Ну, знаете, слышали... В этом была особенная гордость — он и не думал хвастать, рекламировать, только так, если к слову. Ведь он все же как бы породнился с этим горным хребтом, почти... И вдруг узнал, что жена никакого отношения не имеет ни к славной памяти декабристов, ни к славе необычайных научных открытий, что она всем этим открытиям только однофамилица. Всего лишь...
Трудно ему было перенести все это. Стал молчалив. Стыдился, будто случилось в его жизни что-то дурное.
А ведь многие годы был горд, любил говорить:
— Что мне моя Мария Ивановна, я сам Петр Иванович... Хотя у нее предки все же.На самом деле все по-другому. Не стало у нее предков, и вот он перестает себя чувствовать Петром Ивановичем.
Так бывает!
Во всякой значительности, если человек ее подчеркивает в самом себе, есть и преувеличение и недостоверность.
Продолжим все же о мещанине. Он бывает и страшноват, даже очень. Чего он не знает, того нет. При всем его преклонении перед авторитетами. Если он чего-то не чувствует, значит, оно и не заслуживает, чтобы его чувствовали. Не понимает, так что тут понимать?
Как он обкорнал бы мир, жизнь, людей, если бы это от него зависело.
И как он умеет ненавидеть!
В очерках Бориса Пастернака рассказано, как Александру Блоку после чтения в Доме печати в Москве «наговорили кучу чудовищностей, не постеснялись в лицо упрекнуть его в том, что он отжил и внутренне мертв, с чем он спокойно соглашался. Это говорилось за несколько месяцев до его действительной смерти».
Чудовищно ядовитой может быть злоба мещанина.
Среди записок, полученных Маяковским во время одного из его выступлений, была и такая: «Все большие поэты кончали жизнь плохо. Когда вы застрелитесь?»
Новый текст
