Тут у Корчака соединены две важнейшие истины: требование должно быть посильным (не натирать холку!) и ребенок должен встречать понимание.
Если этого нет, воспитатель потребует не то, что посильно для ребенка; потребует в то время, когда ребенок занят другим делом, для него лично более важным; потребует не так, как следовало бы в соответствии с представлениями ребенка о своей чести, о своих правах — такие представления существуют ведь не только у взрослых.Если у ребенка нет представления о своей чести, нет «своей гордости», если ребенок всегда готов уступить, подчиниться, покориться требованию взрослых, вздыхая под своей ношей, но волочась с нею по жизни, то худо такому ребенку и сейчас, и в будущем.
Вероятно, это бывает со многими — желание прочесть вслух другим то, что поразило тебя новизной мысли, неожиданным ее поворотом, даже парадоксальностью.
— Послушайте! — говоришь ты и читаешь вслух.
Читая Корчака, много раз испытывал это настойчивое желание пережить прочитанное еще с кем-нибудь.
Януш Корчак пишет:
«...останавливаюсь перед неизвестным: ребенок».
Для скольких взрослых ребенок нечто элементарное, самое простое. Чего его понимать? Чего в нем разбираться? Подумаешь!
А писатель, врач, педагог Корчак останавливается перед ребенком и видит в нем —неизвестное!
Януш Корчак сердился на ребенка, который ходил, шаркая ногами, не поднимая ног, а везя их по полу. «Несколько позже,— писал он,— я заметил, что такая походка не только естественна, но и свойственна детям в период интенсивного развития. Это походка усталых».
