Возможно, что с кем-то спорил об отношении к правде — неужели правда действительно меняется от отношения к ней? Всегда ли она в состоянии отстоять себя? Почему она должна отстаивать себя, разве она не убедительна сама по себе?
Я снова засыпаю с этими мыслями. И еще какими- то, которые к утру забыты. Но на прикроватном столике нахожу записанными эти слова:«В зависимости не от правды, а от отношения к ней».
Действительно, не зависит ли сама правда от нашего отношения к ней? Безразлична ли она к этому? В психиатрии есть школа, которая придает большое значение толкованию сновидений. Человек забыл случившееся, потому что помнить, знать было страшно. Он запер на замок то, что хотел спрятать от самого себя. И это, подавленное, находило извращенный выход, порождало всякие фобии, проще говоря, страхи. С которыми трудно жить. Которые уводили в болезнь. Как добраться до причины, как помочь человеку, как прорваться к потаенному и больному в сознании? Но во сне, когда ослабевает контроль, это подавленное себя обнаруживает. Обнаруживает, когда человек расслабился. А может быть, и не расслабился, а собрался с силами, чтобы бороться, отстоять себя.
Если приснилось, пробилось в сознание, значит, была необходимость, преодолевшая препоны, которые ставило памяти бодрствующее, контролирующее сознание.
Вспоминаю такой сон.
Шел по лабиринту со спутником, который знал, как из него выйти. И вдруг спутник исчез. И я испугался. Но сразу же спутник снова появился. И спросил:
— Что, испугался?
— Испугался...
— Боялся потеряться?
— Боялся...
— Не надо бояться,— сказал спутник,— В любом случае. В любом случае. Ты не один...
— Кто же со мной?
— Ты сам!
Все, почти все, в отношениях между взрослыми и детьми решается не в силу каких-то особых прав взрослого, а тем, какой он сам. Умный или глупый. Добрый или злой. Угрюмый или веселый.
Ум взрослого в его опыте, который богаче, чем у ребенка, во всяком случае, должен быть богаче, в готовности и умении прийти ребенку на помощь, когда тому трудно, поддержать, хотя бы добротой.
Новый текст
