|
Ты уже не только приобретаешь в его глазах, но и теряешь. Что-то от тебя отнимается. На него надвинулся огромный этот мир со своими открытиями, требованиями, страстями, привязанностями и, увы, иногда и враждебностью, с которой надо справиться самому.  Справиться самому, потому что этого требует естественное стремление к самоутверждению. Справиться самому, потому что ты можешь не оказаться рядом. И еще потому, что он не уверен в твоей способности помочь и даже желании помочь,— ведь то, что важно для него, не всегда так же важно для тебя. Так все дальше и дальше — от тебя. И всегда ли совпадают интересы? И как быть с пониманием того, что сейчас встреча с приятелями для него дороже встречи с тобой,— ведь ты всегда рядом, ведь тебе только кивнуть, и ты появишься. С окружающим миром, с приятелями, сверстниками и сверстницами, ему еще только завязывать отношения, их еще надо приобретать, а ты свой, ты ему и так принадлежишь. Сказано это было с болью. Но и с улыбкой. Улыбкой понимания и прощения.
Конечно, в разных семьях по-разному. Но всегда так: их слабость переходит в силу, растут, они крепнут. А твоя сила с ходом времени убывает. С этим не поспоришь. В маленьком ребенке, ты понимаешь это, созревает его будущее. А ты стареешь. Ты все больше — в прошлом, все меньше — в будущем. Как же иначе?
И мы были детьми, и в нас росла сила, и мы крепли и утверждались в жизни. И то, что в них, в детях, тоже от нас. От нас. Понимают они это или не понимают, все равно — от нас!
К мыслям этим возвращаюсь часто.
Во всем этом, казалось бы очень простом и ясном, многое еще необходимо выяснить.
Как они уходят?
Как они возвращаются?
И как нам быть с этим — не просто примириться, а понять?
Все в ней несколько преувеличено, и больше всего наигранная внимательность, чрезмерная заинтересованность, с которой, заглядывая в глаза, ведет интеллигентный разговор. Конечно, о книгах. Конечно, о поэзии.
Новый текст
|
