— Как вы находите поэзию Цветаевой? Не правда ли, своеобразно? Но не все понятно. Зачем? Что в этом хорошего, когда непонятно? Вот недавно вышла книга Андрея Белого. Проза. Названия не помню, но все интересуются. А вы? Но он ведь поэт, кажется? 
В стихах должна быть ясность, не правда ли? Вы понимаете Андрея Вознесенского? А кто такой Андрей Глоба?.. Читать много некогда, ну, просто времени не хватает. Да разве все прочтешь? Но хорошая книга — ценность все-таки. Не правда ли?
— Конечно,— говорю я.
— Время, время, как много времени отнимает жизнь,— произносит она загадочную фразу.
Монтель писал:
«Старость связана со множеством слабостей, она так беспомощна, что легко может вызывать презрение; поэтому наилучшее приобретение, какое она может сделать, это любовь и привязанность близких. Приказывать и внушать страх — не ее оружие...
Мы любим наших детей по той простой причине, что они рождены нами, и называем их нашим вторым «я», а между тем существует другое наше порождение, всецело от нас исходящее и не меньшей ценности: ведь то, что порождено нашей душой, то, что является плодом нашего ума и душевных качеств, увидело свет благодаря более благородным органам, чем наши органы размножения; эти создания еще более наши, чем дети; при этом творении мы являемся одновременно и матерью и отцом, они достаются нам гораздо труднее и приносят нам больше чести, если в них есть что-нибудь хорошее. Ведь достоинства наших детей являются в большей мере их достоинствами, чем нашими, и наше участие в них куда менее значительно, между тем как вся красота, все изящество и вся ценность наших духовных творений принадлежат всецело нам. Поэтому они гораздо ярче представляют и отражают нас, чем физическое наше потомство».
Прочитал у Марины Цветаевой:
«Все это из того мира, где только душа весит...»
Как хорошо!
И пусть по науке нет ее, души. Но остается доброй души человек. Душевный. Одухотворенный.Перечитывал пьесу Толстого «Живой труп», вспоминал спектакль с участием Николая Симонова в роли Протасова. Вот сюжет, казалось бы, весьма далекий от современности. У Протасова усложнились отношения с женой, он ищет выхода и для себя и для нее из невыносимых отношений. Он ищет свободы и для нее и для себя, но все же прежде всего для себя, ищет выхода из собственного неустройства, души своей неустройства. Но он все равно в плену дурно сложившихся обстоятельств, условий, отношений: отношений с женой, с цыганкой Машей, со случайными людьми из трактира, с обществом... Мнимым самоубийством он мыслит освободить и себя и жену, но губит и ее и себя. Вот сюжет, насквозь, казалось бы, частный и случайный, отнюдь не о характерах и обстоятельствах типических.
Почему же современный человек, прошедший через великие и высокие испытания нашего времени, столкнувшийся со всеми сложностями и трудностями современной жизни, должен переживать и действительно переживает все то, что произошло с Протасовым, с его женой, с цыганкой Машей? Почему тот же современный человек, перешагнувший через многое, переживает сильно и глубоко все то, что произошло между Митей и Грушенькой, между Иваном Карамазовым и Смердяковым? Ведь волнует здесь глубоко и сильно то, что как бы полностью исключено из современной жизни, не имеет к ней никакого отношения. Дело в том, что переживают не столько внешние события, сколько вековечный спор о том, что есть истина, что есть любовь, что есть справедливость. Современные читатели переживают бурное и глубокое столкновение чувств, рассказ о страданиях и страстях человеческих.
Да, вероятно, в этом все дело. В том, что и, Смердяков страдает — ведь в его лакейском положении, в его смердяковской мерзости есть же и человеческая боль по поводу собственной униженности, по поводу несправедливости, с которой ему никак не справиться. Смердяков и его боль, его мука — существенная часть писательского замысла, существенное звено трагедии. Жалкий Смердяков, лишенный тех идей, которыми усложнен Иван Карамазов, все же человек с мыслями, человек страдающий, с намерениями не только своекорыстными, не только жалкими, но и гибельными, разрушительными. Где же справедливость, в чем несчастье его рождения? Он думает об этом. Ведь барин его, старый Карамазов, отец не только Алеши, Дмитрия и Ивана, но его, Смердякова, отец. Значит, гордый, умный Иван — ему, Смердякову, родной брат! Именно Ивана, умнейшего Ивана, выбирает собеседником и тайным соучастником Смердяков, ведь именно он, Смердяков, с наибольшей прозорливостью проникает в характер умницы и философа Ивана!
Новый текст
