В известном, как ядро в скорлупе, скрыто неизвестное. Известное — это то, что уже понято, чем овладел. А неизвестное это то, к чему мы стремимся, зачастую это и есть самое нужное, самое главное. Всегда впереди то, чего не знаешь.
У Брехта в его дневнике:«Когда тему исчерпывают полностью, немедленно создается впечатление пустоты».
Но тема не может быть исчерпана полностью.
Так может только показаться, когда ты исчерпал себя, свои возможности.
Вот такая фраза:
«Я отдохнуть прилег, хотя и не устал».
Но бывает и так, что в старости устаешь даже тогда, когда отдыхаешь.
Все, что не названо, как бы не существует.
Отсюда попытка не называть какие-то дурные явления в нашей жизни с тем, чтобы исключить их из обихода, отодвинуть в глубокую тень, может быть, даже так — сделать несуществующими.
Но отодвинутое в тень дурное наращивает силу и вдруг возникает с такой определенностью, что больше не замечать уже нельзя.
И бороться с дурным, отягощающим жизнь, становится лишь труднее.
Перечитывая книгу, радуешься ей заново и уходишь в нее на большую глубину. Книга, которую никогда не перечитываешь, не обязательно плохая, было бы неверно так думать. Но книга эта живет коротко и невнятно. К ней не возвращаешься, потому что она не проросла в тебе новыми мыслями и чувствами, ничего в тебе не изменила.
Назову его просто так, собеседником.
Он спросил:
— А вы где, простите, работаете?
— В школе.
— Ну, ну, зачем обманываете? Вы пишете...
— Хорошо, пишу.
— Это я знаю,— сказал собеседник,— но где же вы все-таки, простите, работаете?
Должно быть, это его мучило. Приехал человек на лето в их тихий городок, снял комнату, что-то пишет, стучит на машинке.
— Пишу,— сказал я,— ведь это вы знаете...
— Простите,— сказал он,— простите, конечно, а когда выходят ваши книжки, которые вы пишете?
— Раз в два года, не чаще.
— Так вы два года не работаете?
Как странно входит в нашу речь то или иное слово. Уже не помним, как оно появилось, возникло, стало привычным.
Новый текст
