|
Прошли годы. Одна мать звонит по телефону другой, поздравляет с днем рождения сына.
— И тебя,— отвечает другая.
 — А где ты сейчас?— На кухне.
Смеется и спрашивает в свою очередь:
— А ты?
— Тоже на кухне.
Дети росли, и, отмечая день их рождения, родители в первые годы сидели за общим столом, вместе с сыновьями и их маленькими приятелями. Затем пришло время, когда за праздничным столом в день рождения сына родители сидели уже где-то в стороне. А сейчас, когда сыновьям восемнадцать, в день рождения собираются их приятели, а мать и отец... на кухне.
И матери смеются:
— Что тут поделаешь? Выросли дети!
С отцом одного из этих восемнадцатилетних юношей мы друзья. Он кораблестроитель. Много плавал и плавает по морям и океанам, проверяя работу механизмов больших океанских сухогрузов, в создании которых принимал участие.
— Вот какая диалектика,— говорит он мне,— происходит естественная смена качеств. Родился ребенок.
Он весь в зависимости от нас, родителей. Маленький, слабый, еще только утверждающийся на своих ножках; смотри, уже стоит; смотри, уже пошел. Он не только чувствует свою зависимость от старших, но как бы и понимает ее. Скорее всего не понимает еще, но это заложено в нем, запрограммировано. Но запрограммировано только на время: тянуться к нашим рукам, к нашей поддержке, к нашей силе. Ты и кормишь его, и ласкаешь, и наказываешь, и защищаешь, и успокаиваешь, когда ему страшно среди чужих, в темноте, при встрече с неизвестным. Ты все знаешь. Он же большей частью все узнает с твоих слов, со слов матери. Да, ты знаешь все, но только потому, что он еще ничего не знает, а если и знает, то очень мало. Но вот он вырос. Вот он почувствовал собственную силу. Вот у него появились желания, которые он может удовлетворить и без твоей помощи, а часто и вопреки твоим советам. Даже такие желания, которые, как он считает, от тебя лучше скрыть. У него товарищи. Подруга. Он может многое узнать помимо тебя — от друзей, из книг. Вдруг он узнал такое, чего ты не знаешь,— в самом деле, ведь ты далеко не все знаешь. Ты ему прощал его неведение. Это было естественно. Но твое неведение, твою слабость как простить? Достаточно ли он для этого умен, добр? И способны ли они, дети наши, даже старшие дети, понять? Новый текст
|
