Отец работает мясником. И наживается на том, что постоянно ворует, продавая второй сорт за первый. Так он зашибает деньгу. И к тому же еще делает вид, что ворует не столько для себя, сколько для сына, чтобы сыну хорошо жилось. Ну, ел вкусно. Одевался 
отлично. И был ему, отцу, за это благодарен.
А он не благодарен ни отцу, ни учителям. И сам тоже подонок, потому что поддерживает их обман, пользуется им.
Вот так все это получается.
И он не видит выхода.
В газете школьнику ответил известный писатель. И ответ известного писателя был хорошим, нравоучительным. Писатель объяснял подростку, в чем его собственная вина и в чем его собственный долг. И что правильнее будет думать не о чужих долгах, а выплачивать собственные.
Не судить учителей, а хорошо учиться.
В том, что он плохо учится, ведь виноваты не учителя, а он сам.
Не судить отца, а судить себя.
Я принял бы полностью позицию автора, предлагающего выплачивать прежде всего собственные долги, думать о своей вине. Это правильно.
Но правильно и то, что невозможно отменить суд детей.
Да, он существует, суд детей, он выносит свой приговор, он мучителен и для них, и для взрослых.
И его не отменить.
Лицемерие остается лицемерием.
Воровство остается воровством.
И не так уж худо, что школьник, не имея силы преодолеть свою лень, многое вокруг себя не имея сил изменить, все же находит силы дать нравственную оценку и лицемерию, и жульничеству.
Отличный писатель, мастер детектива, Жорж Сименон в повести «Сын» так и говорит, что ребенок — это судья. Он пишет,, что ребенком, и потом уже юношей,— «всегда смотрел на своих родителей глазами судьи. Не знаю, прав ли я, но, по-моему, это свойственно всем детям».
Сименон, обращаясь к своему сыну, говорит:
«Я всегда немножко боялся тебя. Поэтому-то и пишу для тебя свой несвязный рассказ...»
Новый текст
